Арктике не нужны топливные резервуары большого объема — интервью Алексея Алёшина «Интерфаксу» 

Глава рассказал в интервью «Интерфаксу», когда заработает новый закон «О промышленной безопасности», о проверках предприятий во время пандемии COVID-19, и о том, что нужно делать, чтобы не допустить аварий, подобных ЧП на ТЭЦ-3 .
— Правительство вернуло Ростехнадзору на доработку законопроект о промышленной безопасности. Какие положения необходимо доработать? Прошла ли уже серия согласительных совещаний в правительстве, все ли разногласия устранены? В какие сроки Ростехнадзору нужно доработать законопроект и снова внести его в ?
— Законопроект «О промышленной безопасности» необходимо привести в соответствие с принятым в конце июля законом № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в РФ». Мы его разрабатывали еще до начала «регуляторной гильотины», поэтому с учетом нового закона было принято решение посмотреть, насколько наш законопроект ему соответствует и что в нем нужно поправить.
Концептуальных изменений в новой версии законопроекта не будет. Речь идет о технических деталях, которые затрагивают порядок реализации наших полномочий.
Наш законопроект прошел все необходимые согласования, в его разработке участвовали 18 федеральных органов исполнительной власти, в частности он получил одобрение в , . Обновленный вариант мы будем готовы вносить уже в середине октября.
— Когда он должен заработать?
— Все будет зависеть от того, когда его рассмотрит и примет Госдума. Мы планируем, что часть статей вступит в силу с 2021 года, часть — чуть позже. Например, все, что касается системы дистанционного мониторинга. Запуск системы зависит от технической готовности — не только нашей, но и поднадзорных организаций, поэтому в законопроекте предусмотрены переходные периоды.
— Вы упомянули «регуляторную гильотину». Много ли устаревших НПА будет ликвидировано в рамках регуляторной гильотины? Есть ли сложности с этой работой? Как воспринимает пересмотр нормативной базы отраслевые сообщества?
— В области промышленной безопасности отменяется 10 постановлений правительства и 155 наших ведомственных приказов (нормы и правила). В области безопасности гидротехнических сооружений — 6 актов правительства и 20 ведомственных актов. Цифры достаточно большие. Взамен отменяемых нормативных правовых актов предусмотрена разработка Ростехнадзором новых постановлений и ведомственных нормативных правовых актов. Проекты мы уже отработали их с нашей рабочей группой, прошли рассмотрение на подкомиссии в правительстве и внесли их в кабмин.
Таким образом, общее количество нормативных актов должно снизиться в три раза. При этом я хочу обратить внимание, что почти 90% требований останутся, просто мы их приведем в более удобоваримую форму.
За последние шесть-семь лет мы обновили нормативную базу по вопросам промышленной безопасности как минимум на 90%. Требования, которые содержатся в нормативных актах, достаточно современные. Наша работа по реализации положений «регуляторной гильотины» облегчается тем, что основные требования мы с бизнес-сообществом обсуждали и раньше. И сейчас мы занимаемся лишь небольшими «донастройками». Здесь мы работаем достаточно эффективно и быстро, больших споров нет.
Не сомневаюсь, что к 1 января мы справимся с поставленной задачей и выпустим необходимые ведомственные документы по всем направлениям.
— Вы неоднократно выступали за реформирование законодательства в области использования экспертиз промбезопасности. Насколько я понимаю, этот аспект затронут и в новом законопроекте. Нашла ли инициатива понимание в отрасли?
— В России сейчас порядка 70% экспертиз в области промышленной безопасности связаны с продлением ресурса технических устройств. Во всем мире функции по продлению срока эксплуатации технического устройства принадлежат заводу-изготовителю — только он может брать на себя ответственность за такие решения. Предприятие знает свое изделие, материалы, из которых оно сделано, а также как оно себя ведет во время испытаний в разных средах.
У нас же решение о продлении срока эксплуатации технического устройства принимает так называемый независимый эксперт. Но достаточно ли знаний эксперта, который не участвовал в разработке и испытании этого изделия, чтобы взамен разработчика принимать решение о продлении его срока службы? Насколько это заключение объективно?
Нередко, начиная разбираться с экспертизами, мы видим, что подход к их проведению со стороны экспертов формальный — что называется, только печать поставить. И выходит, что для эксплуатирующей организации важно не фактическое проведение экспертизы и подтверждение, что изделие действительно можно эксплуатировать, а бумажка, с которой потом они пойдут отчитываться к нам.
Мы против такого подхода. Нам нужно, чтобы предприятие эксплуатировало абсолютно безопасный объект и несло за него ответственность. Поэтому у нас возникла идея перенести решение по продлению срока службы устройства на уровень компании. Мы обсуждали ее с бизнес-сообществом, там в целом поддержали наше предложение.
Хочу заметить, что речь не идет об отмене экспертизы промышленной безопасности. Мы лишь говорим, что нет обязательной экспертизы, а по желанию — пожалуйста. Главное, чтобы решение о продлении срока службы технического устройства осмысленно и ответственно принимало руководство эксплуатирующей организации.
В таком случае мы решим еще одну проблему — компании начнут привлекать высококвалифицированных специалистов в области экспертизы. Потому что тогда руководитель привлечет не самую дешевую организацию на рынке, а ту, которая действительно разберется, качественно проведет техническое диагностирование и на основании полученной информации даст материалы для дальнейшего принятия решения.
— Каким образом Ростехнадзор будет знать, что сама эксплуатирующая организация не подтасовала результат?
— Сейчас подтасовать проще. А мы пытаемся сделать так, чтобы руководитель много раз обдумал и оценил все риски, прежде чем решил поставить подпись под документом о продлении срока службы технического устройства. Ведь в таком случае, он будет нести персональную ответственность за это решение. Это первое.
Второе — мы таким образом хотим подтолкнуть менеджеров, отвечающих внутри компаний за финансы, быть в постоянном контакте со специалистами в области промышленной безопасности. И при необходимости принимать решение о замене устройства вместо того, чтобы рисковать и бесконечно продлевать его срок службы.
Сейчас в наших нормативных актах почти ничего нет об ответственности собственников. Поэтому, я считаю, нужно юридически вовлекать собственников в процесс организации промышленной безопасности на предприятии, чтобы это стало их прямой обязанностью.
Этот момент мы также предусмотрели в законопроекте «О промышленной безопасности». Мы предлагаем сделать службы контроля на предприятиях подотчетными, как минимум, советам директоров. Сейчас они подчиняются руководителю организации, которое эксплуатирует ОПО.
Такие условия должны быть прописаны в уставах и в законодательстве. И если вдруг произойдет какое-то событие, то уже ни собственник, ни члены совета директоров не скажут, что не знали о проблемах на предприятии.
— Авария на ТЭЦ-3 Норникеля поднимает вопрос эффективности надзора за опасными производственными объектами. На примере этой ситуации мы увидели, что есть много правовых лазеек, из-за которых компании могут избежать проверок и продолжать эксплуатировать ненадлежащее оборудование. Как можно настроить контроль за работой компаний, чтобы избежать подобных ситуаций?
— Я бы разделил этот вопрос на две части: конкретно про этот случай и про систему в целом.
Случай с «Норникелем» — уникальный. В России еще никогда не было аварий, когда из-за разрушения фундамента разрушился резервуар. Ситуация требует дополнительного изучения: почему это произошло, можно ли было предотвратить, какими способами стоило за ней наблюдать. Это вопросы, на которые должна ответить комиссия по расследованию причин аварии.
По документам, с 2016 года этот резервуар был выведен в капитальный ремонт. Насколько документы соответствуют реальной обстановке, тоже должна ответить экспертиза.
Что нужно изменить? Та нормативная база, которая сейчас есть, в целом позволяет контролировать подобного рода объекты. Мне кажется, нужно предлагать компаниям внедрять технические средства, которые могли бы помочь отслеживать и предотвращать такого рода события.
Скорее всего мы будем готовить предложения о запрете использования в таких экологически значимых регионах, как Арктика, резервуаров большого объема. Емкость резервуара «Норникеля» — 30 тыс. тонн. Зачем такие емкости за полярным кругом?
— Есть ли уже конкретный срок завершения причин аварии на ТЭЦ-3?
— Мы должны были закончить расследование до конца сентября, но с учетом технических сложностей было решено продлить его до середины октября.
Необходимо изучить фундамент резервуара, но перед этим емкость нужно было демонтировать. Сейчас проводится бурение, берутся пробы. Надеемся, что за две недели специалисты успеют провести необходимые экспертизы и диагностику. У нас там работает несколько исследовательских институтов, которые специализируются в вопросах изучения вечной мерзлоты и вопросах устойчивости грунтов.
— По итогам проверки «Норникелю» грозит административное дело, штраф?
— Такие решения принимаются только по результатам расследования причин аварии. Пока не хочу давать никаких прогнозов. Но что виновные будут выявлены и наказаны, в этом никто не должен сомневаться.
— После аварии на ТЭЦ-3 по поручению президента Ростехнадзор и Росприроднадзор проверяют объекты по хранению и транспортировке нефти, в частности в Арктике. Что показывают первые итоги проверок компаний? В надлежащем ли состоянии находится оборудование, правильно ли эксплуатируется? Как сами компании воспринимают такие проверки? Нет ли сложностей с доступом к объектам?
— Проверка коснётся 426 опасных производственных объектов, связанных с хранением и транспортиров